?

Log in

No account? Create an account
Psy-Journo-NewLogo

Август 2017

Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Метки / Tags

Разработано LiveJournal.com
Portland

gailochka in psy_journo

Марк Брейн: Как справляться с психологической травмой



Тексты Марка Брейна - это прямо-таки "букварь" темы "Журналистика и психологические травмы". У Марка очень интересная профессиональная биография. В период с 1973 по 2003 г. Марк был корреспондентом агентства "Рейтер" в Москве и Западном Берлине, затем работал в Би-би-си в Западном Берлине, Вене, Пекине и Лондоне...

В начале 90-х журналиста настиг "кризис середины жизни", и по разным причинам, в том числе и потому, что начал давать о себе знать груз эмоциональных проблем, накопившийся за 30 лет работы журналистом, Марк решил в свободное время выучиться на психотерапевта.

В 2000 г. он окончил лондонский Центр образования в области консультирования и психотерапии и получил степень магистра трансперсональной психотерапии, написав диссертацию на тему "Личный опыт иностранного корреспондента".

В 2002-2008 г. Марк Брейн был директором европейского отделения Центра Дарт по журналистике и травмам и всячески способствовал просвещению журналистов в этой области, ввел тренинги на тему "Журналистика и психологические травмы" в практику Би-би-си - первой крупной журналистской организации, которая уделила этой проблеме серьезное внимание, - и сам проводил тренинги в разнообразных медиа-компаниях по всему миру.

Итак, небольшая заметка Марка Брейна на тему "Как справляться с психологической травмой".

Источник: Русская служба Би-би-си

* * *

Часто журналисты становятся свидетелями того, что обычным людям доводится видеть очень редко. Они - глаза и уши аудитории, и то, что они видят или слышат, зачастую оставляет свой след в их сознании.

Помните: то, что Вы журналист, не отменяет того, что Вы - живой человек. Более того, человечность - одна из основ журналистики. Вам вряд ли удастся остаться полностью в стороне от истории, которую вы освещаете.

Вот что советует Марк Брейн, журналист с 30-летним стажем. Многие годы Марк работал на Би-би-си в качестве иностранного корреспондента. Помимо этого, он – психотерапевт, основавший Европейский центр психологической помощи журналистам.

Все мы живые люди

Профессия журналиста совсем не означает, что Вы покрыты броней, которая полностью защитит Вас от влияния событий, которые вы освещаете.

Прежде всего, Вы должны быть честны перед самим собой по поводу Вашей работы и признавать связанные с ней:

  • Опасности
     
  • Трудности
     
  • Ограниченность Ваших возможностей

Не замыкайтесь в себе – поговорите с коллегами о Ваших страхах, беспокойстве за безопасность Ваших близких, о том, что боитесь потерять уверенность в себе. Это всегда помогает.

Соберите всю необходимую информацию о будущем сюжете. Тщательная подготовка поможет избежать паники в последнюю минуту.

Выполняйте свою работу

Не исключено, что Вам придется видеть смерть, драматические события и людские страдания.

Вести репортаж в такой ситуации - задача не из простых для любого человека. Трудно будет не только в профессиональном плане, но и с эмоциональной точки зрения.

Как с этим справляться?

Помните о том, что Вы оказались в том или ином месте, потому что это – Ваша работа. Вы журналист, а не, скажем, спасатель. Ваша задача – рассказать о происходящем.

Временами это будет непросто. Вам придется принимать сложные решения. К примеру, что Вам делать - продолжать брать интервью или принять участие в спасательных работах?

Люди, как правило, эмоционально выносливы, а журналисты и подавно. Тем не менее, Вы должны быть готовы к тому, что увиденное может застигнуть Вас врасплох.

Политика полного отстранения от происходящего вряд ли поможет.

Лучше сразу признать, что увиденное повлияет на вас, что Вы не сможете это забыть и будете еще долго говорить о пережитом с коллегами. И от этого, скорее всего, станет легче…

Личная подоплека

Как вести репортаж, который имеет к Вам непосредственное отношение? Что, если Вы и Ваша семья тоже могли бы стать героями этого сюжета?

"Это дает Вам иную перспективу, - говорит журналист и психотерапевт Марк Брейн. – И в этом есть как положительные, так и отрицательные стороны".

Плюс – то, что Вы не сможете остаться равнодушным. Тема репортажа действительно важна для Вас.

Как журналист, Вы обязаны быть объективным и беспристрастным и помочь Вашей аудитории понять суть происходящего.

С другой стороны, Вы должны понимать, в какой момент Ваши личные обстоятельства начинают влиять на тон Вашего репортажа.

Стремитесь к золотой середине. Вы должны стать сочувствующим, но не вовлеченным в происходящее наблюдателем.
 
Психологическая травма: симптомы

Психологическую травму можно сравнить с ранением. Симптомы такой травмы похожи на душевную рану. Их можно условно разделить на три категории:
  • Вторжение
Вас не покидают тревожные мысли и воспоминания о том, что Вы увидели; Вам снятся кошмары.
  • Избегание
Вы избегаете каких-то мест, поскольку опасаетесь, что там может случиться что-то неладное. Вырабатывается иммунитет к людскому горю, безразличие к чужим страданиям.
  • Перевозбуждение
Учащается сердцебиение, без причины появляется испарина, Вам трудно сосредоточиться, поскольку в Вашей голове все время прокручиваются одни и те же мысли.

Если Вы пытаетесь спастись от снайпера, то такие симптомы вполне естественны. Если же Вы просыпаетесь среди ночи в холодном поту, то это значит, что Вы все еще находитесь во власти пережитых Вами событий.

Держите себя в форме

Как и оборудованию, Вашему телу тоже нужен надлежащий уход.
  • Следите за своим сном
  • Старайтесь питаться правильно и регулярно
  • Сократите потребление кофеина и алкоголя
  • Не забывайте про спортзал
  • Время от времени выходите на свежий воздух
  • Вы не сверхчеловек - делитесь своими переживаниями
Имейте в виде, что если Вы будете обсуждать то, что Вам пришлось пережить, процесс восстановления пойдет намного быстрее и уменьшится вероятность того, что эти события повлияют на Вашу психику. Это научный факт, многократно проверенный на личном опыте.

Психологическая травма - не шутка

Сегодня новостные организации относятся к психологическим травмам более внимательно, чем 10 лет назад. Однако, как правило, того, что они делают, недостаточно.

Если Вы отправляете журналиста в зону повышенной опасности, скажем, на производство асбеста, атомную электростанцию или в угольную шахту, Вы, безусловно, позаботитесь об обеспечении их безопасности.

Существуют различные курсы, которые можно пройти перед тем, как отправляться на такого рода задания.

Однако все это - физическая безопасность. Как же справляться с эмоциональным воздействием?

Психологическая травма - это профессиональная опасность, которой подвергаются журналисты, становясь свидетелями трагедии, постигшей других людей.

Журналисты будут по-прежнему гибнуть в горячих точках и страдать от душевных расстройств.

К сожалению, это - часть нашей работы. Как и работы солдат, пожарных или сотрудников милиции.

Профессию журналиста можно определить как служба мгновенного реагирования. Поэтому журналистике организации несут юридическую ответственность за заботу о своих сотрудниках.

Просить о помощи - это нормально

В первую очередь, мы ищем поддержку у близких: семьи, друзей и коллег.

Говорите с теми, кому вы доверяете. И будьте готовы выслушать Ваших коллег, которые ищут у Вас поддержки.
Тем не менее, если:
  • Вам снятся кошмары
  • Преследуют тревожные воспоминания
  • Появляются проблемы с алкоголем
  • Появляются проблемы в личной жизни
следует обратиться к специалисту.

У Би-би-си есть договор с компанией по оказанию психологической помощи. Если случай более серьезный, будет уместно прибегнуть к психотерапии.

Помните, что Вы - живой человек, и нет ничего зазорного в том, чтобы попросить о помощи.

-------------------------
Как журналист, Вы обязаны быть объективным и беспристрастным и помочь Вашей аудитории понять суть происходящего. С другой стороны, Вы должны понимать, в какой момент Ваши личные обстоятельства начинают влиять на тон Вашего репортажа.

Марк Брейн





Comments

(Анонимно)

Психотравма

К сожалению, психологические травмы - очень частое явление у работников СМИ, особенно у тех, кто освещает самые опасные и трагические происшествия. Многое приходится пережить еще молодому журналисту, находящемуся на поле боя или на пожаре, на месте несчастного случая и т д.
Некоторые пытаются играть роль не только наблюдательно-описательную, но и становятся своего рода сыщиками, входят в самые опасные круги чтобы только получить заветную информацию и уличить преступника.
Многие отностятся к СМИ с недоверием и пренебрежением, такое отношение вызвано далеко не лучшими представителями СМИ - охотниками за сплетнями, теми, кто роится вокруг звезд и собирает на них компроматы, фотографирует в неудачных ситуациях и т д.
Люди не задумываются о том, что есть и другие журналисты, куда более благородные, словно солдаты на войне, ради того, чтобы доставить информацию народу, рискующие своей жизнью.
Есть журналисты, котрых поистине можно назвать героями, многие из них - погибли.
В течение жизни журналисты постепенно привыкают ставить защитную "оболочку", это единственный способ не сойти с ума в буквальном смысле, пока снимаешь на камеру или пишешь о постоянных трагедиях, убийствах, несчастных случаях, войнах..
Думаю, журналистам нужна серьезная психологическая подготовка, особенно военным журналистам. И эта подготовка должна происходить еще в молодом возрасте, когда формируется личность. Тогда, возможно, удасться сократить процент пострадавших от психологических травм работников СМИ.
"Помните о том, что Вы оказались в том или ином месте, потому что это – Ваша работа. Вы журналист, а не, скажем, спасатель. Ваша задача – рассказать о происходящем.
Временами это будет непросто. Вам придется принимать сложные решения. К примеру, что Вам делать - продолжать брать интервью или принять участие в спасательных работах?"

Большинство, да и сам автор текста Марк Брейн, склоняется к тому, что необходимо продолжать оставаться журналистом, рассказывать о происходящем. Но... я не согласен.
Как вы представляете себе такой рассказ?

http://www.youtube.com/watch?v=AqMGowbo4yo

На моих глазах убили ребенка, а я это задокументизировал???

Молящий взгляд девочки, на мой взгляд, разрушает все последующие дебаты.

А таких, как смеющаяся ведущая церемонии, да и жюри, присудившее этой фотографии победу, нужно не допускать к профессии.

Хотя, они не знают тех подробностей фотографии, о которых знает ее автор...

Это и не дает ей возможности спокойно спать...

Думаю, больше нечего прибавить и вопрос "спасать или не спать" - отнюдь не риторический.
Егор, мне кажется, это очень сложный вопрос, что должен делать журналист на поле боя. В конечном итоге, думаю, каждый делает этот выбор на основании даже не профессиональных требований и конвенций, а собственной совести. Вот именно, чтобы потом спокойно (более или менее) спать, а не терзаться вечными муками, что можно было поступить по-другому.

Этот фильм короткий я видела (кстати, тоже по рекомендации студентов). Мне он кажется очень сильным - такой коротенький, но все сказано. Ужас. Но ведь журналистам действительно приходится сталкиваться с такими моральными дилеммами. Я помню рассказ американских фотографов, которые делали снимки после урагана Катрина. Они плыли на лодки, а с крыш им кричали сидящие там люди и просили о помощи. Как тут не почувствовать себя "стервятниками"? Они тогда, по-моему, приняли решение, что если человек в воде, в беспомощном состоянии, они возьмут его на борт, спасут. Если более-менее в стабильном - сидит на крыше, то не будут брать, потому что все равно всех спасти на одной лодке невозможно.

Мне кажется, если никого больше рядом нет, и если твоя помощь может действительно кого-то спасти, то надо спасать, конечно. Но мне также кажется, что задача и миссия журналиста сами по себе заслуживают уважения и того, чтобы ею заниматься. Поэтому если есть спасатели, например, то, может, нужно дать им делать свою работу, а самому делать свою. Не знаю.

Мне не приходилось бывать в таких ситуациях, поэтому размышления мои - теоретические. Да и сама ведь не журналист, просто пытаюсь прочувствовать, что бы я делала, оказавшись в этой роли в подобном месте. С одной стороны, теоретически на такие вопросы ответить нельзя, многое зависит от ситуации. С другой, иногда важно продумать что-то "на холодную голову", потому что в критический момент думать будет некогда, и придется опираться на какие-то уже готовые решения и выработанные привычки.

Воан Смит, руководитель Фронтлайн Клуба, рассказывал (и это есть в его фильме "Кровавый след" о фотографе Роберте Кинге), как он с еще несколькими журналистами был в Чечне, и как там на их глазах умирал человек, которому оторвало ноги снарядом. И они ничего не могли сделать и, собственно, не сделали. Больницы там не было, языка они не знали, и не знали, как поступить. Но когда сейчас он об этом говорит, он считает, что да, с профессиональной точки зрения - по крайней мере, как учат западных журналистов - они поступили правильно - журналист должен прежде всего заботиться о собственной безопасности. Но с человеческой - возможно, они могли бы просто посидеть рядом с умирающим, проявить человеческое участие. И он говорит, что надо такие вещи попытаться продумать заранее. И, если работаешь в группе, обговорить такие ситуации, чтобы не спорить на месте в критический момент.

Если интересно, еще вот в последние два дня идет бурная дискуссия у Аркадия Бабченко в ЖЖ:
http://starshinazapasa.livejournal.com/115004.html
(начало - в комментарии к этому посту http://starshinazapasa.livejournal.com/114300.html?thread=4177788#t4177788)

Там уже много комментариев, но если вкратце - Аркадий обмолвился, что в 2008 г. прихватил в Гори брошенный грузинский рюкзак (назвав его "трофейным"). И от этого комментария (и его последующих ответов) развернулась бурная дискуссия, может ли журналист быть солдатом. Я не хочу перевирать все нюансы, сокращая суть, если интересно, почитайте. Я пока, честно говоря, не решила для себя этот вопрос. Резон есть у комментаторов и с той, и с другой стороны. Самый весомый аргумент, мне кажется, - в том, что если журналисты позволяют себе как-то способствовать одной из сторон в конфликте - тогда их логично перестанут пускать в горячие места и перестанут считать "нейтральной стороной". Если журналист - солдат одной из сторон, значит, в него будут стрелять, как в любого другого солдата. Но упрекнуть кого-то в том, что человек "воспользовался служебным положением" и спас кому-то жизнь, пусть он и не может спасти всех, но кого-то - конечно, тоже не повернется язык.

Наверное, возвращаясь к началу, каждый отвечает на этот вопрос сам, и задумываться над такими ситуациями надо, чтобы потом не было "мучительно больно". Хотя больно, скорее всего, все равно будет.



Ольга, спасибо большое за столь подробный отзыв и за рассказ про дискуссию. С удовольствием, ознакомился с ней - действительно, очень интересная и важная.

Но, мне кажется, большинство жж-сообщества, которое оставляло там комментарии, просто не имеет представления о Женевской конвенции, о "законах войны", о понятиях военный журналист, комбатант и некомбатант.
Комбатант (с французского воин, боец) - тот, который с оружием, который на одной стороне и сражается против другой.
Некомбатанты - лица, не входящие в состав вооружённых сил воюющих государств, а также хотя и входящие в состав действующей армии (в качестве обслуживающего персонала), но не принимающие непосредственного участия в сражении с оружием в руках.
Согласно Женевским конвенциям о защите жертв войны 1949 года и Дополнительному протоколу I 1977 г. к этим конвенциям, к некомбатантам относятся медицинский, интендантский персонал, военные юристы, духовные лица и что самое важное для нас - корреспонденты.
Но есть важное НО.
Если некомбатанты принимают непосредственное участие в боевых действиях, они утрачивают свой статус и становятся комбатантами - тогда против них может применяться оружие.
Журналист как некомбатант не имеет права выступать за одну из сторон (а "трофей" к этому как раз и относится) В противном случае, его не только не будут считать нейтральной стороной, но противником и имеют полное право его убить.

Поэтому, мне кажется, что отечественных военных журналистов надо воспитывать по западным стандартам - те всегда знают свои права, обязанности и круг возможностей. О правовом нигилизме и русском "авось", думаю, говорить, смысла не имеет.
Но любое исключение правило лишь подтверждает. И даже образцово-показательные, как правило, журналисты Вашингтон Пост при профессионально-моральной дилемме выбирают все-таки второе. Это радует. И комбатантами они при этом не стали - потому что мирное население также находится под защитой международных конвенций.
Пример, приведенный Вами про "Катрину" - меня тоже очень порадовал. Я бы, думаю, поступил точно так же.

И Вы правы, что лучше задумываться об этом вот сейчас, в комфортных домашних условиях, чтобы, когда ты уже будешь в точке - ты знал, какие трофеи можно брать, а какие нет.

Егор, спасибо, в том числе и за правовую справку.

Если некомбатанты принимают непосредственное участие в боевых действиях, они утрачивают свой статус и становятся комбатантами - тогда против них может применяться оружие.

Журналист как некомбатант не имеет права выступать за одну из сторон (а "трофей" к этому как раз и относится) В противном случае, его не только не будут считать нейтральной стороной, но противником и имеют полное право его убить.


Вполне логично. Поэтому многие там и обвиняли Аркадия, что если такое позволительно (выступать на одной из сторон и брать трофеи), то тогда и журналистов можно убивать, как противников.

Сложно. Пример Аркадия с журналистом из "Вашингтон Пост" меня крайне порадовал - просто хрестоматия :)

Вчера я под влиянием той дискуссии у Аркадия даже засомневалась, стоит ли действительно говорить о "нейтральности" журналиста и этой западной этике, может, русская бесшабашность и этот пресловутый "авось" нам по духу ближе?.. И страсть и вовлеченность, а не "отстраненность и нейтральность"? Да и не только нам. Вспомнила статью, которую я читала о Роберте Капа (все собираюсь перевести и запостить, да все "руки не доходят"), он говорил, что не может снимать войну, если не чувствует "страсти" к одной из сторон, если это "не его" война.

Но если придерживаться таких принципов, тогда все положения надо менять. И тогда да, журналист не будет уже неприкосновенной (в идеале) стороной, а будет просто одним из солдат. С другой, опять же, стороны, хочешь воевать - ну и будь солдатом, а не журналистом :)

...чтобы, когда ты уже будешь в точке - ты знал, какие трофеи можно брать, а какие нет.

А какие тогда можно? Тогда уж быть "чистоплюем" :) до конца, до самой вроде бы непринципиальной мелочи. А то вон Аркадия многие предали анафеме за не нужный никому брошеный рюкзак. А скорее, наверное, за то, что вскользь назвал его "трофейным".
Фу ты, "на лодкЕ", конечно!
Самой стрессовой работой (назовем это так) в моей биографии оказалась трехмесячная практика на НТВ. Я рассказывала об этом на семинарах, о том, как сталкивалась с различными людьми (героями сюжетов) одни из которых могли винить меня во всех грехах (в том числе в грехах других журналистов), а другие – просто преследовали после съемок либо с требованиями что-то еще «доснять», либо сняться еще и т.д. и т.п. Также большим потрясением для меня было то, что меня однажды чуть не отправили на съемки зверского убийства с расчленением (одна 15-летняя девочка убила свою одноклассницу и расчленила ее). График был ненормированный. Съемки были и до 3х ночи и начинались в 7. Мне несколько раз предлагали остаться там работать (ведь я только проходила практику), но я отказалась.
Отказалась даже не из-за всех этих стрессов, агрессивных героев, плохого графика и прочих «прелестей» журналистской деятельности. (Мы говорили на последнем семинаре, что, возможно, именно из-за минусов мы и выбрали именно эту профессию). Отказалась я, прежде всего, из-за коллектива. В одном из первых абзацев этого поста написано «помните: то, что Вы журналист, не отменяет того, что Вы - живой человек». Мне кажется, что большая часть моих на тот момент коллег забыли о том, что они живые люди. Я молчу о жестоких шутках, неуважительном отношении к героям, которые приезжали к ним в качестве экспертов, обман и провокацию в прямом эфире (а было и такое). Я уже молчу об этом (хотя, может, и не стоит), потому что все это еще можно ожидать от журналистов НТВ. Но я хочу рассказать об одном эпизоде, который считаю просто вопиющим. Мы должны были снимать передачу о неудачных, трагичных поездках заграницу русских туристов. Мы нашли героя (парень с мамой во время туристической поездки попали в автомобильную катастрофу в автобусе, мама его стала инвалидом, обещанную страховку никто не выплатил и т.д.). Герой этот жил в Санкт-Петербурге, и шеф-продюсер уговаривал его приехать в Москву на съемки, обещал, что после съемок может подняться общественный резонанс и проч.проч.проч. Парень купил билеты (деньги обещали вернуть), уже приехал на вокзал, но… тема передачи слетела (начальство не одобрило). Что делать? Мы сразу стали звонить герою, просить не садиться на поезд, сдать билеты, что он и сделал. Но ведь он все равно потерял немаленькие деньги, а с учетом того, что мама его находилась в тяжелом состоянии, еще и нужные деньги! К сожалению, никто из моих коллег не пытался разрешить его проблему с «компенсацией». Я дошла до начальства с просьбой вернуть деньги этому герою, но, боюсь, что это так и осталось повисшим в воздухе. (Мне сказали, что все будет улажено, но как-то неуверенно это прозвучало, если честно).
Работа телевизионного журналиста - это, прежде всего, работа в команде. И если твоя команда оказалась, мягко говоря, не твоя, то это постоянный источник стресса. Ни попытки следить за сном, здоровым питанием, ни сокращение потребление кофеина, ни свежий воздух и т.д. не помогут избавится от него. Как быть в таком случае? Увольняться? Учить жизни, этическим нормам и переубеждать? Мне кажется, что эти вопросы тоже следует поднимать, хотя и очень непросто найти на них какие-то конкретные ответы.

М.Алина

Психология стресса для жрналистов

Прошлым летом я проходила практику на канале «Доверие».
После третьей недели работы я начала замечать, что отношение ко мне начинает меняться. Так как я живу в юго–восточном округе, на съемки ездила своим ходом, без съемочной группы. Мне иногда забывали позвонить, если съемка переносилась или отменялась, и я сидела часами и ждала, пока не приходило в голову позвонить своему руководителю. Я старалась ее редко беспокоить и только потом поняла, что зря это делала.
Меня предупреждали, что возиться со мной никто не будет и поэтому я старалась не обращать на это внимания. Потом меня начали отправлять на съемки просто так, от меня не требовали даже текстов, а когда я писала и
приносила, их откладывали в сторонку и говорили, что потом прочитают.
После того, как я проработала у них три недели, мне дали задание, как для новичка. Я должна была приезжать на съемку, следить за тем как работают журналист и оператор, потом ехать домой, писать текст для этого сюжета и отправлять его на почту главному редактору. Но и из этой работы я пыталась получить как можно больше опыта. Самостоятельно брала интервью у героев сюжета, у обычных прохожих, писала сценарий, как нас учили на факультете, и старалась сделать красивые сюжеты.
Но к счастью, на следующий день мне позвонили в 8 утра и сказали, что я должна быть в 9 на съемках, которые проходили в Кузьминском парке. Я
выбежала, всю дорогу звонила оператору и водителю, мне никто из них не мог объяснить, с какого входа заходить. К тому моменту пока я их нашла, они успели уже все отснять и собирались ехать назад, в студию. Оказалось, что им нужно было снять панораму, пару кадров, что бы вставить в уже имеющийся сюжет. Зачем я им нужна была на этих съемках, я так и не поняла.
Меня это начало пугать и волновать не только потому, что я ничего нового для себя не получу, но и потому, что мне не напишут, что я добросовестно прошла эту практику. Бросить на полпути эту работу было жалко, тем более уже начались учебные дни. Искать новое место работы и начинать с самого начала, где вряд ли кто-то согласится с тем, что бы подстраивать под меня график работы было бы глупо.
Такая работа продолжалась в течение всей недели. С каждым днем я все реже появлялась на рабочем месте. Последняя неделя вообще пропала, так как мне открытым текстом сказали, что у них нет времени, и я могу самостоятельно звонить в студию и договориться с корреспондентом, что бы ездить с группой на съемки. Мне было очень обидно, но права голоса я не имела, поэтому я ездила каждый день на съемки, иногда по 2-3 раза в день, наблюдала за работой корреспондента, общалась с известными людьми и старалась следовать совету своего руководителя. Она мне сказала, что мои глаза - моя камера, и я должна уже на съемке представлять себе то, как будет выглядеть сюжет в окончательном варианте. После съемок я приезжала домой, писала тексты и отправляла их на почту к главному редактору. Так продолжалось в течение двух последних недель.
В конце концов, мне позвонили и попросили приехать в студию. Когда я зашла в кабинет к своему руководителю, она меня встретила с улыбкой на лице, именно с той, с которой встречала в мой первый рабочий день. На столе у нее лежали все мои тексты, и как не странно в них было очень мало исправлений. После того, как мы обсудили мои работы, она сказала, что довольна мной и рада, что я не сдалась, когда это можно было сделать с легкостью. Мы обсудили сроки моей практики, она записала все мои данные, что бы выдать характеристику и тут произошло самое неожиданное для меня. За все время практики этот момент был самым приятным. Главный редактор канала мне предложил остаться работать у них.
Мне было очень неудобно отказывать, но я понимала, что из этого ничего не получится. Для телевизионного журналиста очень важно его место в коллективе. А у меня сразу не получилось наладить общий язык со своими коллегами.
Я не могу сказать, что моя практика прошла продуктивно, я рассчитывала на большее. Но как говорится, первый блин комом. В следующем году я буду стараться найти хорошую работу, и не буду откладывать уход, если мне что-то не понравится.
Дзамукашвили Лейла
«Вам вряд ли удастся остаться полностью в стороне от истории, которую вы освещаете». Это да. Более того, мне кажется, что впустить в себя историю, раздать всем сестрам по серьгам, побыть пристрастным – единственный способ рассказать о героях. Человечность, даже пристрастность – это, по мне, в половине жанров и есть профессионализм.

Интересно только, как потом отпустить своих персонажей? Как избавиться от ощущения, что «не все еще сделано»? Текст закончен, и слава богу, - ну, а если, например, у многодетной семьи продолжаются проблемы с органами опеки? И ходят к ним, и ходят. Не писать же об этом цикл статей? И что делать, когда печальную очаровательную старушку пытаются упечь в психбольницу, чтобы отобрать квартиру, а редактор говорит «скучно, не будет сюжета»?

Я знаю журналистов, которые просто уходили в Красный крест – считать это неумением ставить блок? И где граница между осознанием «ограниченности своих возможностей» и трусостью?

«Тщательная подготовка поможет избежать паники в последнюю минуту», - неправда. Если уж речь зашла об обстановке, действительно способной нанести психологическую травму, «подготовка» бессмысленна. Каждая ситуация индивидуальна, до абсурда. И даже честно приобретенный опыт, мне кажется, не дает ответов на все вопросы. Журналистская этика – это система мгновенных решений. А кодекс, если такой и возможен, написан… ну, не кровью, но потом, слезами и памятью точно.

(Анонимно)

Когда-то в годы далекой школьной молодости я любила ЖЖ и хотела в горячие точки. ЖЖ я разлюбила и даже не помню свой пароль , как видите , мысль о горячих точках сейчас чаще сплетена с пунктом "там зарплата хорошая".
На самом деле трудно определить по этой статье ,какая ситуация подразумевается под " психологической травмой". Это как экстрим , для одних -горы , для других - лыжи , для третьих - велосипед, человек боится , но садится и едет , потому что на велосипедах ездят все.
Поэтому я рассматриваю эту тему с двух позиций :
1 ) Психологические травмы , основные на личностном, индивидуальном состоянии человека .
В данном случае лучше всего , как не странно , я полагаю помогает состояние человека , как не цельность собственного Я . Не так легко объяснить это на словах . Зачастую , когда человек многогранен , в нем может присутствовать несколько личностей .Человек четко делит , " это я на работе " , " это я дома ", это я в науке" и т.д , но не как лицемерие , а как естественное состояние человека , которое он может ощущать с самого рождения . Все же я считаю , что журналист должен быть таким , но не утверждаю , что это универсальное решение , возможно , это формируется еще в детстве .
Единственное , что я не могу " подогнать" под этот способ , если в ситуации будут находится близкие люди , и ,конечно , тогда к черту все журналистские вопросы , и рабочие принципы.
2 ) Если речь идет о горячих точках , то я согласна с комментарием ,который был ранее , о том ,что нужна в России западная подготовка. Нужен комплекс серьезной подготовки. Действительно ,как то странно представить , молодого человека - стандартного студента журфака , после в горячей точке.
Но ,все -таки , журналист в горячей точке , это не солдат на войне ,и поэтому прежде ,чем сделать выбор надо подумать о последствиях и быть к ним готовым .

Дегтерева . К
Сложно спорить об актуальности проблемы, которую Макс Брейн поднимает в своей заметке. Конечно, это больше касается журналистов, работающих в горячих точках, журналистов, которые постоянно освещают различные трагические события, несчастные случаи, но она актуальна даже для людей, к журналистике не имеющих никакого отношения.
Невозможно совершенно оградить себя от всего, что может повлиять на психику, так как это часть нашей жизни. Поэтому важно знать, как не допустить более серьезных последствий. Тут актуальными становятся советы, описанные в заметке. Как мне кажется, наиболее важный из них – не держать все переживания в себе и делиться с коллегами. Причем, я думаю, что это будет важно не только для человека, ставшего свидетелем драматических событий, но и для остальных, потому что каждый сможет решить для себя, что бы он делал в подобной ситуации. Очень важно задумываться о подобных вещах, чтобы в критический момент, когда редко удается трезво мыслить, примерно понимать, что нужно делать.
Мне кажется, что если человек выбирает профессию, связанную с подобного рода опасностями, он понимает, что это в любом случае повлияет на его психику, и отдает себе отчет в том, что придется столкнуться с вещами, которые, возможно, повлияют на его жизнь, осознает «опасности, трудности, ограниченность возможностей».

«Вы оказались в том или ином месте, потому что это – Ваша работа.»
С этой фразой не всегда можно согласиться. Потому что помимо профессиональных установок, у каждого есть еще и свои моральные принципы. Каждый решает для себя в конкретной ситуации, как правильно поступить.

Журналист или гражданин. журналист или человек

За то вермя, пока я работаю на телевидении, к счастью, мне не приходилось сталкиваться с подобными ситуациями. Но весной этого года, меня очень взволновало событие в Астрахани. Обрушился целый подьезд жилого дома. Днем, когда на улице было очень много людей. Люди были и в доме, в другоих подьездах. И первое, чт они делали - снимали происходящее на телефон. Иногда, на некоторых видео, конечно, кто-то кричал: "там же люди", "надо помочь", "разбирайте развалы". Но я просмотрела как минимум 5 видео, снятыми совершенно беспристрастными личностями, которые шли мимо - видят обрушается дом, погибают люди - включают телефон и бескоятся только о картинке и о том, как выложить это в ютуб. Кто эти люди, журналисты? Если нет, то что нам, журналистам решать, задумываться, если все вокруг стали настолько безразличны к горю, катастрофам, что хладнокровно включают камеру и снимают.
Сейчас, в начале своего журналистского пути, я уверенна, что мне не хватит собранности снимать катастрофы, несчастные случаи. Мне это небезразлично, я не могу остраниться. Я, даже, скорее всего, не смогу просто выполнять свою работу. Мне важно помочб людям, а не рассказать о том, как они умирали.

Прошлым летом в америке, в музее медиа в вашингтоне, я увидела выставку ТОП 100 фотографий 2011 года. Среди портретов знаменитостей и красивых пейзажей, было фото с двумя маленькими арабскими мальчиками, которые летят с балкона, явно с большой высоты и уж тем более явно, что они разобьются. Я не могу воспринимать это просто как журналистскую работу, я не могу понять, как человек мог сдалть такую фотографию. Мне сложно понять состояние, когда в предчиствии смерти кого-то, рука тянется к камере. Это твопрос уже много раз поднимался среди журнвлистов и фотографоф. На премии Пуллитцера, например.
И я до сих пор не решила, какую сторону я занимаю. И кем я буду в критической ситуации: журналистом или просто человеком.